Пальман В. / Кратер Эршота

   Вячеслав Пальман.
    Кратер Эршота.
 
 
    ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
    БЕЛОЕ ПЯТНО НА КАРТЕ
 
    Глава первая,
    без которой читателю многое было бы неясно в дальнейшем
    - А теперь дай мне  ружье  и  смотри...  Борис  взял  двустволку  из  рук
 смущенного Пети и ловко вскинул ее к плечу.
    - Бросай! - крикнул Борис.
    Черепок взлетел в воздух и блеснул глазурью на солнце. Раздался выстрел -
 черепок разлетелся на мелкие куски.
    - Видал? Вот как надо! В тайге некогда раздумывать.  Охотник  бьет  птицу
 влет и с ходу. Одна секунда может решить все. Будешь раздумывать  да  водить
 стволами - тогда плохо твое дело... Знаешь быстроту полета дикой утки?
    - Кажется, сто километров...
    - Вот именно "кажется". До двухсот!.. Не всякий самолет  догонит.  А  ну,
 пробуй...
    Петя перезарядил ружье и поднял стволы.
    - Раз, два, три! - крикнул Борис, и второй черепок взвился вверх.
    Петя весь сжался и, ведя стволами вслед черепку,  рывком  надавил  спуск.
 Выстрел! Дробь шурша зацепила черепок уже при падении. Стрелок покраснел.
    Борис досадливо крякнул.
    - Опять опоздал! Правда, это уже получше, но еще далеко не то, что нужно.
 Больше подвижности, Петька! И  вообще  -  больше  уверенности.  Нельзя  быть
 нерешительным! Верь в себя! Не вышло раз, пробуй в  другой.  Если  опять  не
 так, еще раз действуй, пока не добьешься своего. Упрямства в тебе  маловато,
 Петька.
    - Давай еще раз попробуем. А ну, подкинь...
    - Нет уж, хватит на сегодня. Патроны все вышли. Да и домой пора.
    И они пошли от речки медленным шагом людей, окончивших трудную работу.
    Улицы молодого города начинались  у  подножия  покатого  склона  горбатой
 сопки, от маленькой говорливой речки Хамаданки, по имени которой назывался и
 город. Он вырос за какие-нибудь десять  -  двенадцать  лет  и  теперь  носил
 высокое и обязывающее имя города не зря.  Тут  и  там  подымались  заводские
 трубы; со стороны бухты, где раскинулись портовые строения, часто доносились
 волнующие басовитые гудки морских пароходов.  Ровные  улицы  были  застроены
 красивыми каменными домами, окрашенными в белые и сероватые тона, под  стать
 северному небу и серым гранитным скалам, нависшим над южной  частью  города,
 где начинался суровый массив Ак-Чекана.
    Если чем и уступал Хамадан другим, более  старым  городам  востока  нашей
 страны, так это отсутствием зелени. Не получалось тут с озеленением.  Каждый
 год жители сажали на улицах и скверах  сотни  деревьев,  окружали  их  самым
 любовным вниманием, а вот не хотели приживаться в городе деревья! И чего  им
 не хватало? Растут же лиственницы и даже  березки  на  пло-щадке  городского
 парка. И довольно высокие. Говорят, там когда-то был густой таежный лес,  но
 теперь этот
    чудом уцелевший кусочек леса - единственное зеленое пятно на строгом фоне
 северного приморского города.
    Юноши шли вверх по Шоссейной улице к  дому  Уско-вых  и  продолжали  свой
 разговор.
    - Мало научиться бить верно в цель, - сказал Борис. - В походе все нужно:
 ты и радист, ты и охотник, ты и рыболов, ты и повар и ездовой, и даже  брюки
 починить умей.
    - Ну уж, и брюки... - Петя недоверчиво посмотрел на старшего товарища.
    - Бывает всякое... Еще когда я  был  на  первом  курсе,  послали  нас  на
 практику в поисковую партию, под Большой Невер. Я тогда  рассуждал,  как  ты
 сейчас. Вот и хлебнул... Однажды ехали мы  верхами.  Ну,  сам  понимаешь,  -
 чаща, тайга. Зазевался, сучок поддел меня за карман  и  выбросил  из  седла.
 Спасибо, лошадь умная попалась, сразу остановилась. Всем было смешно. А  мне
 и обидно и стыдно; ни иголки, ни нитки, а брюки от кармана до коленки -  как
 ножницами... Сел в седло, одной рукой держусь за повод, другой - за- остатки
 брюк. А они расползаются...
    - Слушай, Борис, - заговорил вдруг Петя, почему-то  понизив  голос.  -  А
 вдруг дядя Вася откажет? Вы уедете, а я останусь...
    Борис молчал.
    - Он так странно мне ответил, - продолжал Петя, - не  отказал,  но  и  не
 обнадежил. Когда я передал ему письмо  от  мамы,  он  прочитал  и  почему-то
 вздохнул. А потом спрашивает: "Не боишься? В походе трудно".
    - Нет, - перебил Борис. - Он сказал: "В походе все-таки трудно".
    - Верно, - подтвердил Петя, смеясь, - ведь  у  него  через  два  слова  -
 "все-таки"... А я говорю: "Что ж, дядя Вася, раз я хочу стать геологом, надо
 приучить себя ко всему. Вот похожу с вами сезон, мне и учиться  тогда  будет
 легче". Он, кажется, повеселел. Поговорил со  мной  о  семье,  расспросил  о
 Владивостоке. Ведь он там родился и жил до института с бабушкой и с сестрой,
 то есть с моей мамой. Ему, наверное, вообще-то нравится,  что  я  тоже  хочу
 стать геологом. Но не знаю... Он все молчит, присматривается ко мне...
    - Ладно, не унывай! Я с ним поговорю,  -  пообещал  Борис.  -  В  полевой
 партии тебе дело найдется. Да и силенок хватит.
    Он, улыбаясь, взглянул на подтянутую фигуру подростка.
    - Футболист? Защита?
    - Правый нападающий! - ответил Петя и все же не без зависти посмотрел  на
 своего старшего товарища: хорошо Борису, он  -  студент-геолог,  приехал  на
 практику. Когда его  отец,  геолог  Алексей  Александрович  Фисун,  попросил
 Василия  Михайловича  Ускова  взять  Бориса  в  свою  партию,  Усков   сразу
 согласился.